Как остановить время

В городе Квебеке, или, как местные жители именуют его на французский лад, Ville de Quebec, кажется, что прошлое никуда не уходит, что оно бродит по узеньким улочкам с вами под ручку и, как водится, исключительно в силу средневековой традиции, норовит стырить у вас кошелек. Ощущение остановившегося времени в этом городе настолько сильно, что хочется закрыть глаза и уши, а также прочие отверстия, не менее тонко воспринимающие окружающий мир, и открыть их снова только для того, чтобы увидеть и услышать достопочтенного Самюэля де Шамплена собственной персоной, этого знаменитого французского путешественника, основателя и губернатора первых французских поселений в Канаде. Вот он – с мушкетерской бородкой и усами, с длинными волнистыми волосами, со шпагой наперевес – покоряет Новый Свет, и хочется, прямо или косвенно, к нему присоединиться в этом увлекательном и давно позабытом занятии... Брожение по неизведанным землям, несение света цивилизации одичалым народам. А что, взять, скажем, и спуститься вместе с месье Шампленом по реке Святого Лаврентия, а там и основать этот самый Виль дё Квебек, очаровательную столицу Новой Франции, город на головокружительной горе, единственный форпост к северу от Мексики, чьи внушительные фортификационные сооружения, созданные для защиты от нападений англичан, сохранились до наших дней. Пусть эти стены так и не защитили город, но зато выглядит он замечательно... Чего стоит невероятных размеров замок Фронтенак (Шато Фронтенак) – отель, построенный в конце девятнадцатого века, эдакий каменный гигант в стиле позднего Средневековья? Все кругом, включая тусклые окошечки подвалов, запаяно по горло в кафтаны каменистых мостовых. Не осталось и следа от древней ирокезской деревушки Стадаконе, возглавляемой вождем Даннакона. Все изменилось настолько, что сам Шамплен ни за что не поверил бы, что это и есть то самое место... Многие романтизируют индейцев, заявляя, что так называемые первые нации Канады были духовнее, чем ее нынешнее население. Я, конечно же, ничего не имею против дикости и варварства. В наши дни только сумасшедший может выступать против подобных проявлений народной самобытности. Но все таки мне кажется, что быть диким как то скучновато. Ни тебе книжку почитать, ни порассуждать на какую нибудь отвлеченную тему. Представьте себя родившимся среди доколумбовых индейцев... Охота, бабы, духи предков... Духи предков, бабы, охота... И это все? И это то, зачем мы явились в волнительный мир высокобровых небес и длинноносых утесов, сероглазых озер и вольноструйных рек?

Говорят, индейцы во многом смотрели по другому не только на окружающий мир, но и на человека вообще, на взаимоотношения между людьми. Их понятия о времени, пространстве, возникающих проблемах были другими. Для них понятие времени было не так важно, как для нас, ведь человеку, который всю жизнь провел в лесах, такие незначительные промежутки времени, как несколько часов, не имеют значения, понятия «день – ночь», «светло – темно» – это другое дело. Техногенная цивилизация поставила современного человека в жесткую зависимость от счетчика времени – часов, в этом мы тоже отличаемся от индейцев. Вот вам пример индейской психологии: в городе вы спрашиваете у таксиста, когда ожидается прибытие в конечную точку поездки, а он отвечает, что когда он перестанет рулить, тогда и приедете. Вы решите, что он псих или у него такие шутки. Для индейца это был бы вполне нормальный ответ на совершенно никчемный, по его мнению, вопрос. Отношение индейцев к жизни нельзя назвать примитивным, оно просто было другим, чем у нас. Однако как я ни искал вдохновения в индейских легендах, найти его в них мне так и не удалось. Глядя на карту Канады и повсюду натыкаясь жадными глазами на бескрайние просторы нетронутых лесов, трудно поверить, что все уже изведано, что более не найдется какого нибудь странного индейского племени, так и не столкнувшегося с прелестями нашей с вами цивилизации. Но подсядешь к их костру – и, пожалуй, разочаруешься. Послышится монотонный голос шамана рассказчика, и забубнит он нараспев свои нескончаемые легенды:

«Мы сидим у костра и едим мясо. Мясо – вкусное, особенно когда нанизываешь его на палочки и втыкаешь их у костра. Ведь так оно обжаривается лучше всего...» и так далее. Повествование изредка прерывается внезапным появлением каких то персонажей вроде Матери Медведицы или разных духов с весьма скользким характером, а так все больше про жареное мясо и вечное сидение у костра. Я не хочу сказать, что внутренний мир первого французского поселенца был намного богаче индейского. Но не зря его великий соотечественник Блез Паскаль говорил, что человек – словно дитя, проснувшееся на необитаемом острове. Его окружает мрак, и он не знает, кто он и откуда, и куда ему идти, и что ему делать... Увы, как это ни странно, но подобное ощущение свойственно всяком человеку, стоит ему попытаться занять себя мыслью более пространной, чем меню сегодняшнего обеда. Недаром великий математик Курт Гёдель утверждал, что только в сказках мир имеет смысл и какую никакую осмысленную направленность. Реальность же лишена этого разумного свойства сказочного повествования. Курт знал, о чем говорил. Ведь именно он навек лишил нас веры в любой язык, сформулировав и доказав свои знаменитые теоремы о неполноте (неполнота в данном случае не имела никакого отношения к диете или всеобщей мании похудания). Одна из этих теорем гласила, что любой язык, достаточно сильный для определения натуральных чисел (например, логика второго порядка или, скажем, русский мат), является неполным. То есть содержит высказывания, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть, исходя из аксиом этого языка. Неровен час, открыв такое, захочется убежать прочь из весьма загаженной сомнениями и неразрешенными вопросами реальности в глухую провинциальную глубинку человеческой мысли – в хрустально наивную сказку, где сказочные персонажи наконец то поставят все на свои места! Гёдель, в свою бытность в Принстоне, любил помногу раз смотреть знаменитый диснеевский мультик «Белоснежка и семь гномов». Интересно, с каким из гномов ассоциировал себя ученый? Наверняка с Чихуном, потому что все время кутался в пальто и даже летом включал отопление. В таком случае Эйнштейн был гномом по имени Весельчак, перфекционист Вольфганг Паули – гномом по имени Дока, Нильс Бор – гномом по имени Ворчун, Эрвин Шрёдингер со своим ни живым ни мертвым котом был как минимум гномом Молчуном, а вот кто оказался Глупышом и Соней – рассудит будущая история науки. Белоснежкой же в этой сказке выступала мадмуазель Физика, с виду белая и пушистая, а как приглядишься – черт знает что и с боку бантик, хотя, следуя принципу неопределенности Гейзенберга, достоверно определить расположение бантика на платье Физики никогда и не удастся, если мы одновременно попытаемся удостовериться в наличии самого платья, или, точнее, попытаемся измерить величину импульса этого пресловутого банта... Вот видите, что происходит, когда мы пытаемся применить в тривиальной костюмерной принципы квантовой физики?

Итак, наш Чихун Курт Гёдель был близким другом Альберта Эйнштейна и даже написал работу по общей теории относительности, предложив вариант решения уравнений Эйнштейна, из которого следует, что все события в мире повторяются. Эйнштейн был, как говорится, «голова»... Он объяснил самому ушибленному яблоком батюшке Ньютону, что такое на самом деле гравитация, а Канту – что такое на самом деле время. Жаль, эти славные ребята так и не дожили до столь чудных в своей заковыристости объяснений. Вот Эйнштейн был бы удивлен, если бы и его правда оказалась не совсем правильной... Доживем ли мы с вами до такого конфуза? Не знаю, как вам, а мне нравится, когда с треском проваливаются незыблемые научные теории. Это делает ученых менее заносчивыми хотя бы на время.

Курт Гёдель тоже был «голова», несмотря на то что страдал мучительной ипохондрией, которая и свела его в могилу. Он решил и вовсе изничтожить время, опять же умолчав, что как бы ни решались там, в сферах упрямо вращающихся галактик, неземные уравнения, нам то все одно по барабану... Только и знай – дни коротай да беспокойся, чтоб раньше времени на кладбище не попасть... Большинство современных физиков считают решение Гёделя верным лишь математически и не имеющим физического смысла, хотя как знать, может быть, мы все таки живем во вселенной Гёделя и нам еще предстоит снова откушать наш вчерашний обед...

Кстати, время далеко не всегда было равномерным. Плиний Старший, безвременно погибший в Помпее, засыпаемой пеплом разбушевавшегося Везувия, в свое время писал, что час в древности был не 1/24 частью полных (астрономических) суток, как в настоящее время, a l/12 частью фактического времени от восхода до захода или же от захода до восхода Солнца. Продолжительность часа, следовательно, колебалась в зависимости от широты и времени года. В зависимости от времени года час составлял 3/4 или же 5/4 нашего часа. Днем часы отсчитывались от восхода Солнца, ночью – от наступления темноты.

Смешно говорить, но вся эта потусторонняя физика и древняя история к нашей обыденной жизни имеет мало отношения. Пожалуй, детские сказки о трудолюбивых гномах более реальны, чем научные фантазии гениальных ученых. Нам не суждено пронизывать пространство и время, нырять в черные дыры и телепатировать себя в другие измерения. Мы – неотъемлемые части макромира, и его законы не любят заигрывать с нормальной человеческой плотью. А все эти путешествия сквозь черные дыры не более серьезны, чем попытки спустить человека в жерло вулкана или послать в одних подтяжках в открытый космос. Этими экстравагантностями подобные сказки с научной подоплекой морочат нам голову со школьной скамьи и отвлекают от реальных проблем современного мира. Нужно заявить об этом без обиняков. Нужно вернуться к простой и непритязательной реальности. Да и так ли это плохо? Так ли унизительно жить простой и незамысловатой жизнью? Во всяком случае, так ли уж важно преодолевать пространство и время, когда наши виртуальные миры, услужливо открываемые для нас тривиальными компьютерами, вот вот станут более реальными, чем сама пресловутая реальность? Такие мысли посещали меня, когда я соизволил объявиться в самом непровинциальном городе канадской глубинки... Городу, которому суждено было стать колыбелью франкоязычной Америки, этой провинции, более французской по духу, чем сама Франция, но по странному стечению обстоятельств оставшейся навек во власти англичан. Сыны педантичного Альбиона предприняли все возможное, чтобы изгнать столь чуждый им французский дух из этих мест. Британцами делались неоднократные и небезуспешные попытки колонизации и ассимиляции франкоязычных жителей города. Так, на протяжении девятнадцатого века город являлся главным центром приема британских иммигрантов, а английским языком пользовались до сорока процентов жителей тогдашнего Квебека. Постепенно, однако, по мере отплыва из города англоязычного населения и частичной ассимиляции ирландцев, английский язык пришел в упадок, а франкоязычное население сильно увеличилось и в настоящее время абсолютно доминирует. Французский шарм вскружил мне голову, и я, зайдя в стилизованную лавку под названием «Три мушкетера», купил почти настоящую шпагу – правда, с затупленным острием. Я решил порадовать сынишку, который, как и большинство мальчишек, неравнодушен к колющим и режущим предметам. Так, со шпагой в руках, я бродил по старинным улицам, вызывая неуверенные улыбки прохожих. Нет, ну только представьте себе: бродить со шпагой по современному городу – какая романтика! Появляется чувство значимости и защищенности, а когда заходишь в магазины, продавцы поглядывают на тебя с опаской, но с нескрываемым уважением, поспешно запирая кассу на ключ.

В меховом магазине я, помахав шпагой, безошибочно отличил мех лисы от меха кролика, что позволило мне безнаказанно соврать, что я заядлый охотник, тем более, что французское словечко «1е chasseur» почему то вертелось у меня на языке. Наивная продавщица, боязливо поглядывая на мою шпагу, поверила. Видимо, они решили, что с этой шпагой я и совершаю свои регулярные вылазки на охоту...

– Глобальное потепление не повредит вашему бизнесу? – внезапно даже для самого себя спросил я. Девушка улыбнулась. – В этом медвежьем углу так холодно зимой, что наши шубки еще долго будут пользоваться спросом. В Квебеке девушки обаятельны и не лишены чувства юмора, чего не скажешь о жителях других районов нашего сурового северного края. В следующей лавке, уже в квартале ремесленников Пти Шамплен, я купил шапку, какие были у французских пилотов. К ней я прикупил и лётные очки... Шапка, в соответствии с местной модой, была сделана из меха барашка. – Не иначе, сам мэтр Экзюпери сделал эту шапку из барашка Маленького Принца, – пошутил я с хозяйкой лавки. – Что то я не слышала такой версии этой сказки... – к моему удивлению, пробурчала она, сразу уловив суть моей иронии. – А разве вы не знаете, что недавно был опубликован его новый роман «Маленький Принц 2»! – соврал я. – Это вряд ли, – вздохнула лавочница, – бедный Антуан пропал вместе со своим самолетом еще в сороковые годы...

Я был польщен и приятно обрадован сообразительностью и чувством юмора местного торгового люда. На улице, присев на скамейку, я сразу был обласкан вниманием прохожего лет пятидесяти пяти. Он подсел ко мне и быстро заговорил на местном, немного жестковатом диалекте. Лицо незнакомца напоминало черты Бельмондо. У него была обворожительная улыбка, неизменно обнажающая желтые зубы. У него был уютный прокуренный голос. Мне было весело и легко общаться с ним, хоть я и не понимал большую часть того, что он мне говорил. Мы лишены этой теплоты, исходящей от чужих людей. Жители Онтарио – холодные и сдержанные люди, а иммигранты – затырканы до предела и глядят волчатами исподлобья. Жители Квебека, едва заметив, что вы хоть как то справляетесь с французским, относятся к вам так, словно вы были их соседями, по крайней мере последние десять лет, в то время как у нас в Онтарио соседи и после десяти лет совместного проживания бок о бок вряд ли помнят ваше имя.

– У меня четыре дочери... На мне прекратится линия моего рода, – наконец пожаловался он. – Да, дочери – это проблема, – пробормотал я, но тут же добавил полюбившийся собственный рефрен: – Делать детей – это единственное, что действительно стоит делать в жизни! – Само собой, – подтвердил прохожий, словно он и сам так считал, а потом вдруг добавил: – Ведь дети – это наши посланники в будущее. Только так можно остановить время... Мы расстались почти друзьями, а я еще долго бродил по улицам и думал: и что он имел в виду?

А есть еще один способ остановить время: выбросить часы. Или просто на них не смотреть. Или попросить мастера, выполняющего ремонт часов сделать так, чтобы часы шли медленнее. И наслаждаться новым течением времени.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы , чтобы оставить или оценить комментарий.



Сейчас на сайте: 2
Посетителей: 2
Пользователей: 0